Здесь камни превращаются в райские цветы, бабочки порхают среди разноцветья трав и птицы заливаются трелями на узорчатых ветвях из малахитов и лазуритов. В Museo dell'Opificio delle Pietre Dure реальность теряет привычные очертания: то, что кажется живописью, оказывается мозаикой из сотен каменных фрагментов, а холодный мрамор вдруг обретает теплоту шёлка и податливость воска.
Мануфактура родилась в 1588 году по воле Фердинандо I Медичи, который мечтал превзойти великолепие римских императоров. Гранд-герцог собрал лучших художников, ювелиров и камнерезов и поставил задачу: создать красоту, которой позавидуют все королевские дворы мира. Так появился commesso fiorentino – флорентийская мозаика из твёрдых полудрагоценных камней, искусство столь изощрённое, что его секреты передавались из поколения в поколение как фамильные драгоценности.
В отличие от римской мозаики с её кубиками смальты, commesso требовал иного мышления. Каждый фрагмент вырезался по форме лепестка, крыла или завитка листа, подбирался по природному рисунку прожилок так, чтобы халцедон стал дымкой рассветного тумана, яшма – бархатом розы, а лазурит – глубиной утреннего неба.
Герцог финансировал экспедиции на поиски редких камней и тратил огромные средства на их покупку. Камни доставляли из самых отдаленных земель, часто переправляли по морю до порта Ливорно, где подвергали первичной обработке и, затем по реке Арно во Флоренцию, чтобы уже здесь разрезать на тонкие пластины.
Создание панно начинали с рисунка, тщательно прорабатывали контуры форм, делали эскизы-шаблоны. Выбирали цвета.
Разрезать камни на пластины “фетте” было задачей подмастерьев. Далее к работе приступал maestro, который внимательно изучал рисунок, выбирал среди бесконечных оттенков и узоров камней те, что наиболее подходили для воплощения различных частей модели.
Именно он отмечал место на каменной пластине и передавал "фетту" работникам, которые с помощью металлической струны и абразивного порошка из мелкого песка и воды вырезали мельчайшие детали. На пластину — в том месте, где рисунок камня соответствовал замыслам мастера — приклеивался шаблон с точной формой фрагмента, который требовалось вырезать.
Струна была натянута между концами деревянной арки. Прибор назывался archetto — Арочка и очень походил на ручной лобзик. Процесс этот трудоемкий и долгий, требовал огромного терпения — вырезанная деталь должна была в точности повторять шаблон.
Готовые фрагменты выкладывали и приклеивали на фон из lavagna (сланца), который их поддерживал. Для склеивания использовали горячий пчелиный воск. Контуры каждого фрагмента идеально совпадали с соседним, так чтобы сформировать плоскость, которую затем полировали.
Мастера работали годами над одной столешницей или панно, создавая иллюзию объёма без единого мазка краски – только терпение, абразивный порошок и тончайшая интуиция.
И сегодня в мастерских музея сохраняется атмосфера рабочей студии: звучит скрежет режущих инструментов, пахнет каменной пылью, а в соседних залах реставраторы возвращают к жизни шедевры, пострадавшие от времени и наводнения 1966 года.
Здесь до сих пор работают по старинке. Молодые мастера изучают древние трактаты, учатся распознавать триста оттенков мрамора и чувствовать, как внутренняя структура камня подскажет форму будущего элемента.
Ученик склоняется над каменной пластиной, выбирая идеальный фрагмент для крыла бабочки. Может быть, эта работа займет у него три года. Может, пять… Но пока звучит скрежет archetto, пока руки терпеливо подбирают агатовый лепесток к яшмовому стеблю, флорентийская каменная сказка продолжается.
Вопросы? На многие вопросы вы найдёте ответы на этой странице нашего сайта и не стесняйтесь задавать вопросы любым удобным для вас способом.
Удачи! Ciao!
Удачи! Ciao!